«Если вы устали учиться, попробуйте пойти учить»: интервью с преподавателем НГУ Иваном Дятловым

О преподавании, студенчестве, лимонах, кинематографе, джазе и философии мы поговорили с Иваном Дятловым – преподавателем Новосибирского государственного университета.

Кем Вы хотели стать в детстве и подростковом возрасте?

Как ни странно, один и тот же ответ сопровождал меня как в детстве, так и в подростковом возрасте. На вопросы взрослых «кем ты хочешь стать, когда вырастешь?», я без запинки отчеканивал – переводчиком. Я не знаю и не могу вспомнить, откуда я взял этот образ и чем он меня привлекал, но так сложилось. В подростковом возрасте сюда накладывалась ещё какая-то романтика дипломатической деятельности, но я мало себе представлял реальность работы и в той, и в другой сферах.

Как в итоге Вы пришли к преподаванию? Вы уже думали о преподавании, когда поступали на исторический факультет или видели себя в чём-то другом?

Частично это получилось стихийно, частично под влиянием идеализма: после университета нужно было идти работать, но также хотелось не растрачивать те знания и навыки, которые воспринимались как ценные. Где, как не в образовании, их применить быстрее, проще и продуктивнее всего? Я питал иллюзии почти как народники в XIX веке: надо пойти в сельскую школу и поднимать образование с низов. Этот период закончился быстро.

Я, кстати, подавал документы и на юриспруденцию. Тогда я как раз учил китайский язык и открывалось перспективное направление, что-то вроде изучения международных конституций (со специализацией на Китае). Я проходил по всем критериям, кроме денег. Так что этот вариант отпал быстро и без лишних сомнений.

Когда же я поступил на истфак, то скорее думал в процессе учёбы не о пыльных книгах, а о полевых экспедициях, поскольку дружил я больше всего с археологами (у нас были смежные программы курса до второго). Какое-то время даже думал сменить специальность и уйти в археологию.

Сможете ли Вы вспомнить свою любимую композицию в 2014 году? А какая Ваша любимая песня сейчас?

Постараюсь. В 2014 году я всё ещё очень сильно увлекался этнической музыкой, но параллельно возрождался мой интерес к американскому андерграундному рэпу. На стыке этих двух направлений я заслушал в своё время до дыр трек группы The Roots – Rafiki.

Сейчас слушаю джаз (хард-боп, модальный джаз, экспериментальный). На данном этапе мой любимый джазовый трубач – Фредди Хаббард, чья карьера очень похожа на творческий путь Майлза Дэвиса, но если последний известен всем, то первый даже не во всех топовых списках значится. Как и Майлз, Хаббард перепробовал пару-тройку джазовых стилей, и был универсальным трубачом.

Если выбирать один трек, то это будет Freddie Hubbard – A Lonely Soul. Это уже скорее фанк со смесью джазового соло на трубе, но я очень люблю этот трек. Классический и самый мощный период по композициям (Plexus, Crisis, Osie Mae) также интересен, как и поздний (Neo terra, Fragile, Cascais). Среди 63 альбомов Хаббарда всегда можно найти что-то для себя.

Какая самая интересная или забавная история, которая произошла с Вами за время обучения в университете?

Ох, этих историй много. А за некоторые сейчас и стыдно. Какое студенчество без сумасбродств и шалостей? Я жил в общежитии с экономистом (я в большой, он в маленькой комнате), который любил отрабатывать теорию на практике. Мы с ним дружили. Как-то ему взбрело в голову варить самогон прямо в общаге. На каком-то аукционе он купил новомодный самогонный аппарат с доставкой за пять тысяч рублей (по тем временам пара стипендий). Поскольку протащить его через проходную проблематично, мы его заталкивали в блок на простынях, которые связали в длинный канат. То ещё мероприятие было.

Самогон мы действительно варили. Сначала поставили брагу из всякой кожуры (яблоки, бананы), а потом собственно погнали спирт. У нас даже были коммерческие планы по распространению под этикеткой «Дон Самогон». Не понимаю, как нас раньше не застукали, потому что вонища должна была быть отменная (а жили мы на втором этаже).

История эта закончилась просто и быстро. В один прекрасный день к соседу приехали родители и застали у него самогонный аппарат под столом. Был скандал. Отец соседа забрал его и, по слухам, поставил где-то у себя в гараже.

Жалели ли Вы когда-нибудь о выборе специальности? Почему Вы решили продолжить обучение в сфере философии?

Оглядываясь назад, нет. Историческое образование очень помогает сохранять себя, ясный ум, понимать, что важно, и пропускать мимо ушей информационный шум.

В какой-то момент мне стало тесно в истории, или же я просто почувствовал, что нужно поменять людей, взгляд на вещи и попробовать что-то новое. Философия всегда воспринималась как такой птичий полет, который позволяет подняться над обыденностью и охватить что-то важное с более отстранённой перспективы. Так я пришел в моральную философию и теперь занимаюсь этикой. С моей точки зрения, нет ничего важнее людей и того, какие правила они придумывают по отношению друг к другу. Как это оправдывают и почему считают правильным, обоснованным, справедливым.

Какая Ваша самая трудоёмкая научная работа?

Тут всё банально – диссертация. Пишется нудно, долго, и не всегда совпадает с твоими ожиданиями. В общем и целом – ужас.

Что сложнее: учиться или учить?

Очень философский вопрос (ухмыляется). На этот вопрос смогу ответить только с привычной позиции преподавателя. Поначалу кажется, что учиться – сложнее всего. Потом ты осваиваешься, привыкаешь к напряжённой работе и обретаешь какие-то навыки учения и научения. Когда ты меняешь позицию и тебе нужно учить кого-то другого, кроме себя, то картина навыков меняется радикально. Тебе нужно продумывать больше переменных, многие из которых ты не всегда контролируешь: а) твоя целевая аудитория; б) перспектива (одна пара/семестр/навыки на будущее); в) подача материала, визуальная составляющая и вспомогательные материалы.

И оказывается, что необходимо развивать в себе человечность и простое понимание к обстоятельствам жизни людей, что совсем не очевидно и часто не нужно, когда ты учишься сам и для себя.

Если обобщить кратко: на разных этапах жизни сложность будет разная. Закончу может быть философским наблюдением. Если вы устали учиться, попробуйте пойти учить, потому что скорее всего вас переполняют знания, и вы достаточно испили этой чаши. Если вы устали от преподавания, то скорее всего вы растрачиваете больше и даете больше, чем оптимально. Надо взять паузу и пойти учиться дальше, найти что-то интересное для себя.

Как Вы оцениваете современные методы преподавания в университетах? Хотели бы Вы что-либо поменять в этой сфере?

За естественные науки говорить не ручаюсь, там всё разнообразно и сложно. В гуманитарных дисциплинах есть сегодня много проблем.

Во-первых, нужно сокращать часы лекций, либо менять их формат. Чаще всего это достаточно бесполезная трата времени. Редкий лектор имеет талант и навык читать не лекцию, а какой-то концептуальный аналитический разбор, после которого сырые представления и проблематизируются, и структурируются в один и тот же момент. Просто подавать информацию – уже дурновкусие. От этого нужно избавляться.

Во-вторых, нужно усиливать работу с текстами. Гуманитарная подготовка – это всё ещё умение работать со словом. Чем больше сложных, творческих эссе – тем лучше. Чем больше грамотной обратной связи каждому студенту по каждому эссе – тем лучше. Нет нужды набирать эрудицию ради эрудиции. В России всё ещё бесконечно силён культ образованности, которая понимается как максимальная начитанность и насмотренность. Это бег за объёмами и цифрами. Чаще всего он бесполезен без сильной методологической, философской и концептуальной подготовки в той или иной гуманитарной дисциплине. Но преподаватели ленятся, нагрузка большая, сверхурочная работа – это всё понятно. Но я просто обозначаю лакуны.

Наконец, не хватает банального обновления программ курсов и маломальского приведения их в соответствие с положением дел на международном уровне. Это касается как содержания семинаров, коллоквиумов, лекций, так и методических практик преподавателей. Людям вообще очень комфортно сидеть в своем коконе и не вылезать из него. Если курс идёт, студенты по необходимости ходят, экзамены сдаются, зачем что-то менять? Поскольку в России не развита конкурентная система на уровне как самодисциплины, так и на уровне кадровой политики, можно сколько угодно сидеть со старыми курсами и гонять их из года в год без малейшего изменения. Я молчу уже про пресловутую «междисциплинарность», когда преподаватели готовы залезать в смежные дисциплины и иллюстрировать какие-то идеи, феномены и концепты при помощи другой методологии (филологии, социологии, политологии и пр.).

Я бы это кратко обозвал так: много воды на лекциях, непродуктивно учат, редко имеют мотивацию расти. Отсюда скука, уныние и непонимание всех прелестей дисциплин и гуманитарной специальности как таковой.

Какая самая интересная или забавная история, которая произошла с Вами за время преподавания?

Историей не горжусь, потому что это было на заре моих педагогических экспериментов. Сейчас бы я выкрутился как-то иначе.

Однажды мне попались школьники (11-й класс). Это хорошая, элитная школа интернатного типа (то есть общежития связаны с учебным корпусом подземным переходом). Этот класс с каким-то редким упорством опаздывал на пары. Не критично, минуты на две. Но с ритма общения и рассказа это всегда сбивает. Жаловаться директору, воспитателям, родителям, проводить «внушительные беседы» – всё это отстой.

Я поставил такое условие: те, кто опаздывает хотя бы на минуту, ест лимоны. Натурально, лимоны. Я брал с собой на пары небольшой контейнер с лимонами, и аккуратно их нарезал дольками. Не всех это брало. Но многим прибавляло мотивации прийти пораньше. А поскольку это была первая пара (8.30), то, судя по всему, многих знатно бодрило.

Практика прожила один семестр, и на этом всё закончилось. Я даже подумывал написать научную педагогическую статью (шуточную) под названием: «Потенциал влияния цитрусовых на утреннюю интеллектуальную активность учащихся и их дисциплину».

Вопрос, который нас всех интересует: хочет ли преподаватель отчислить как можно больше студентов за одну сессию? 

Да нет конечно. Клинические случаи бывают, но таких на моем пути было мало. Но я открою тайну: кажется, никто не против, чтобы самые ленивые и не мотивированные как-то стихийно испарились. Всегда приятнее преподавать заинтересованным. Преподаватели тоже любят пофантазировать.

Я знаю, что Вы интересуетесь кинематографом и являетесь автором рецензий. Можете ли Вы вспомнить как это началось? 

Очень спонтанно. Как-то в один прекрасный день мы с женой поняли, что очень мало знаем о кинематографе, и решили ликвидировать свою безграмотность. Нам было совсем чуть-чуть за двадцать, и инструментов для ориентации в бездонном море кино не было. Мы натыкали какой-то гарвардский список фильмов, которые обязательны к просмотру студентам киношколы, и наобум взяли два фильма. Первый – «Агирре – гнев божий» Вернера Херцога. А второй – «Забавные игры» Михаэля Ханеке. Фильмы эти и сейчас смотрятся не так просто. А тогда это произвело эффекта сноса башки. Где-то пару недель мы приходили в себя. А потом случилось «обращение», и теперь, скорее всего, кино навсегда в нашей жизни.

Как Вы успеваете совмещать критику, преподавание и научную деятельность?

Раньше никак не успевал. Приходилось чем-то жертвовать. Сейчас нагрузки меньше, и получается заниматься всем понемногу. Секрета нет никакого. Если хватает времени – значит успеваешь. Если не хватает – не успеваешь. С наукой немного проще – график работы в научном институте не такой жёсткий, и поэтому можно калибровать время ухода-прихода под себя.

Можете ли Вы вспомнить какое-либо произведение искусства, которое перевернуло Ваше мироощущение?

Так явно не выделишь. В детстве я как-то сильно привязался и перечитывал «Таинственный остров» Жюля Верна. Когда наступил пубертат и начался период подросткового бунта, я привязался к героям «Отцов и детей» Тургенева. В университете перечитал всего Ремарка и помню, что «На Западном фронте без перемен» сильно впечатлил. Но сильнее всего впечатлил роман «Искра жизни», который Ремарк посвятил своей сестре: она сгинула в нацистском концлагере. У меня не было какой-то яркой и необычной художественной литературы. Тут всё как у обычных людей. Это потом я уже стал читать Монтеня, Джойса и других сложных авторов. Но это уже когда мне перевалило за 25.

С фильмом, кстати, проще. Однажды я посмотрел абсолютный шедевр грека Тео Ангелополуса – «Пейзаж в тумане». Я такой эстетики раньше не видел и был ошарашен. До сих пор не понимаю, как такое кино получается.

Как думаете, с какими героями Вы ассоциируетесь у людей?

Большой коварный медведь? Я правда не знаю. Я какой-то обычный.

Какие философы/философские концепции/теории Вам больше всего симпатизируют?

Когда я был юн и очень сильно увлекался французским постструктурализмом, моим кумиром на долгие годы стал Мишель Фуко. Я до сих пор считаю его важнейшим дядькой для философии XX века. У него было много идей, которые меня вдохновляли. «Знание-власть», «Дисциплинарное общество» «Опыт-предел», «Забота о себе» и т.д.

Есть ещё один важный и очень симпатичный мне антрополог Джеймс Скотт, который выпустил книжку «Seeing like a State», которую у нас перевели очень хорошо и по смыслу, и по содержанию: «Благими намерениями государства…». У него есть такой концепт – «метис». Метис означает буквально сложившиеся практики и способы жизни на местах, то, как людям удобно и привычно мыслить, жить и реагировать на обстоятельства. Если вы не обладаете метисом (местным знанием), отсюда очень много разных последствий. Вы не понимаете почему люди предпочитают одно, а не другое. И для этого нужно обрести «метис» (что люди любят, куда предпочитают ходить, что популярно и удобно). Особенно я прочувствовал силу этого концепта, когда стал путешествовать. Как иностранец, тебе всегда очень не хватает этого метиса.

Но вообще их много, и лучше на этом остановиться, иначе тут будет целая ода философским идеям.

Как человек с огромным «университетским» опытом, какой совет Вы можете дать студентам?

Воспитывать в себе вкус к свободе. Она мало осознаётся, но весьма помогает. Практически это означает: халтурить там, где можно халтурить. Спать на бесполезных или вовсе не посещать скучные пары. Если есть храбрость, требовать и брать от образования то, что оно может дать. Это включает в себя и разумную, благожелательную критику в сторону преподавателей.  И не бояться. На любой свой страх задавать себе резонный вопрос: «Если я это сделаю, что самое страшное может произойти?». Если ваше воображение не убеждает и не добавляет веских аргументов против, значит надо делать и пробовать.

София БИККАНОВА

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.